Легкий танк Т-26

Легкий танк Т-26

Прототипы

История танка Т-26 началась с создания в Великобритании танка  «Виккерс-Армстронг» Мк.Е, он же «Виккерс 6 тонн». Эта машина была создана в 1930 году в инициативном порядке фирмой «Виккерс Армстронг». Танк существовал в трех экземплярах- двухбашенном (два 7.7-мм пулемета с водяным охлаждением), однобашенном (одна 47-мм пушка) и в варианте танка-истребителя (двухбашенный Т-26, дополнительно вооруженный двумя 37-мм пушками, которые размещались в лобовом и кормовом листах корпуса). Последний предполагалось изготовлять только по специальному заказу покупателей. “Виккерс шеститонный” отличался плавностью хода и надежностью в эксплуатации. Его мелкозвенчатая гусеница из марганцовистой стали выдерживала пробег до 4800 км (по тем временам случай прямо-таки беспрецедентный).

Виккерс Мк.Е

 Парадоксально, но ни один из вариантов танка не вызвал интереса у военных. Машина не вписывалась в классификацию танков, принятую в Великобритании. Изначально «Виккерс 6-тонный» предназначался для продажи странам «второго мира» под которыми подразумевались государства Восточной Европы, включая СССР, немногочисленные независимые государства Азии, а также страны Латинской Америки. Расчет руководства фирмы оказался верным. Танк приобрели СССР, Боливия, Китай, Португалия, Таиланд, Финляндия и Эстония.  Кроме того, производство “шеститонных” наладили в Италии (под маркой “Ансальдо восьмитонный), в Чехословакии (“Шкода-2а”), в Польше (7 ТР). Одними из первых танком заинтересовались СССР и Польша.

В СССР как раз нуждались в подобной машине. Существовало постановление ЦК ВКП(б) от 15 июля 1929 года «О состоянии обороны СССР», согласно которому армии требовался новый танк для общевойсковых соединений. По тогдашним понятиям, им должен был стать легкий танк, дешевый в производстве, простой в обслуживании.

В Москве проходил осмотр зарубежных образцов техники. Из более, чем двадцати видов вооружения внимание советского руководства привлек только  британский танк Vikkers Armstrong с двумя пулеметными башнями («Виккерс 6-тонный). Согласно заключению комиссии танк имел удачную трансмиссию и гусеничный движитель, приемлемое вооружение и капризный двигатель. Танк был приобретен закупочной комиссией И. А. Халепского,  вместе с ним купили лицензию на производство, но не технологию. За год ее разработали, как и всю техническую документацию, и 13 февраля 1931 года после доклада Халепского Реввоенсовету легкий танк приняли на вооружение, даже не дождавшись изготовления опытного образца. В противовес британскому танку советские конструкторы могли предоставить лишь Т-19, но цена производства этого танка была слишком высока (100 000 рублей). Кроме того, британский танк обладал лучшей подвижностью, а также был проще в изготовлении и эксплуатации. Вначале было предложено скрестить шасси «Виккерса» с корпусом и вооружением Т-19.

Но позже решили просто модернизировать «Виккерс». Так появился В-26. Именно такое обозначение дали в СССР британской машине. Работы по Т-19 были свернуты, все силы бросили на освоение серийного производства В-26.

16 — 17 января 1931 года состоялось заседание комиссии под председательством начальника технического управления Управления механизации и моторизации РККА Г.Г.Бокиса, на котором были выданы два технических задания на проектирование танков сопровождения пехоты с использованием удачных конструктивных решений В-26. Конструкторская группа С.А.Гинзбурга занялась разработкой синтезированного варианта — боевой машины, получившей название Т-19 «улучшенный», с использованием узлов и агрегатов как Т-19, так и В-26. Для него создали новую коническую башню со спаренной установкой 37-мм пушки ПС-2 и пулемета ДТ. Эскизный проект танка был утвержден уже 26 января 1931 года. В заключении комиссии говорилось, что этот танк является не только более мощным, чем В-26, но и «более дешевым, а также простым в производстве, чем простое копирование уже неновой английской машины».

ВАММ им. И.В.Сталина начала разработку «Танка малой мощности» (ТММ) в двух вариантах — ТММ-1 и ТММ-2. По сравнению с английской машиной у него несколько изменили конструкцию корпуса из-за установки 6-цилиндрового американского двигателя жидкостного охлаждения «Геркулес» мощностью 95 л. с. вместо 4-цилиндрового английского «Армстронг-Сиддлей».  Два пулемета «Виккерс» с водяным охлаждением стволов находились в двух башнях, а советский ДТ — справа в корпусе. Сиденье водителя переместили к левому борту. Экипаж состоял из 4 человек. Боевая масса танка доходила до 8т, толщина брони до 13 мм, как на прототипе, а скорость до 30 км/ч. Трансмиссия танка также была полностью заимствована у В-26. Есть сведения, что было изготовлено около десятка Т ММ-1.

В следующем году появился Т ММ-2 с одной башней для 37-мм пушки (боевая масса — 8 т, толщина брони до 13 мм, скорость — 30 км/ч, экипаж — 3 человека; двигатель, бронирование и скорость остались без изменений). ТММ-2 оснастили улучшенной коробкой передач и механизмом поворота без бортовых фрикционов

На ранней стадии проектирования целесообразность работы была взята под сомнение. На очередном заседании комиссии под председательством Г.Бокиса 23 января 1931 года против отечественных разработок неожиданно резко выступили представители заводов «Большевик» и ХПЗ К.К.Сиркен и Л.С.Владимиров. Свою позицию они мотивировали тем, что двигатель «Геркулес», которым помимо танков ТММ оснащался и Т-19 «улучшенный», усложнит выпуск танков. В этом плане двигатель В-26 казался им предпочтительнее. С мнением представителей промышленности согласились и представители Мобилизационного управления Красной Армии.

В ходе испытаний танков ТММ-1 и ТММ-2 в первой половине 1932 года они не продемонстрировали никаких преимуществ перед В-26. Более того, коробка передач и механизм поворота ТММ-2 оказались даже хуже, чем у «Виккерса». Двигатель «Геркулес» из-за неудачного режима работы сильно перегревался, а маневренность танка заметно ухудшилась. В сентябре 1932 года все работы по этим машинам были прекращены.

Т-26 обр. 1931

13 февраля 1931 года постановлением Реввоенсовета СССР танк «Виккерс-26» приняли на вооружение Красной Армии под индексом Т-26 (его в документах того времени называли характерным термином — «истребитель малой мощности»). Его производство предполагалось развернуть на строящемся Челябинском тракторном заводе, затем на Сталинградском (тоже строящемся), причем на последнем планировалось создать специальный цех, способный выпускать в военное время до десяти тысяч танков в год. Но в итоге остановились на ленинградском заводе «Большевик» (бывший Обуховский завод), уже имевшем опыт танкостроения. Проектные работы по подготовке серийного производства, как, впрочем, и все дальнейшие работы по модернизации танка, проводились под руководством С.А.Гинзбурга.

Т-26 обр. 1931 года

Танк делали на заводе «Большевик» с привлечением специалистов и мощностей «Красного путиловца». Дальнейшую работу по модернизации танка поручили коллективу специалистов во главе с С.А. Гинзбургом. 15 первых машин приняли участие в военном параде 7 ноября 1931 года.

В 1931-1932 г. планировалось выпустить 13800 танков, но некоторые технологические проблемы не позволили в полной мере освоить производство, так что в  1931-1932 годах было выпущено всего 1411 танков. Весной 1931 года шла лишь подготовка к серийному производству Т-26 по временной, или, как принято говорить сегодня, обходной технологии. Параллельно велась сборка двух эталонных машин. Рабочие чертежи в основном были закончены к 1 мая, а 16 июня утвердили технологический процесс. На заводе началось изготовление инструмента и оснастки для серийного производства.

Сборка первых десяти серийных Т-26, так называемой «установочной партии», с корпусами из неброневой стали завершилась летом 1931 года. Осенью из заводских корпусов начали выезжать уже полноценные серийные машины.

Впрочем, качеством продукции военные были не довольны, потому что брак по корпусам достигал 40%, а по моторам – 88%. Никак не желали подходить друг к другу цилиндры, поршни и кольца. Не ладилась термообработка коленчатых валов и траков, рассыпались прокладки, при пробных пусках из мотора уходило масло, ломались клапана…

Корпуса, поступавшие с Ижорского завода, имели большое количество сквозных трещин в броневых листах, особенно у отверстий под заклепочные или болтовые соединения. «Броневые» листы толщиной 10 мм пробивались винтовочной бронебойной пулей с дистанции 150 м (или даже 150 шагов).

Тем не менее, проанализировав итоги работы завода «Большевик» в 1931 году, Комитет Обороны программу выпуска в 1932 году 1600 танков не скорректировал. При этом заводу было разрешено вносить «изменения в конструкцию и методику изготовления танков, не снижающие их боевых качеств и способствующие увеличению выпуска». Кроме того, к производству бронекорпусов привлекались Кулебакский, Выксунский и Мариупольский заводы. К выпуску же двигателей предполагалось привлечь НАЗ (впоследствии ГАЗ) и АМО.

В феврале 1932 года на базе танкового производства завода «Большевик» был организован новый завод № 174. Его директором назначили К.К.Сиркена, а главным конструктором С.А.Гинзбурга.

В отличие от «Виккерса» на Т-26 толщина брони достигала 15 мм. На машине устанавливался карбюраторный, 4-цилиндровый двигатель марки «Т-26» с воздушным охлаждением, который позволял развивать скорость 30 км/ч. Этот двигатель представлял собой копию английского двигателя «Армстронг-Сиддлей». Цилиндры двигателя располагались горизонтально. Мощность двигателя — 90 л.с. при 2100 об/мин. Диаметр цилиндра — 120 мм, ход поршня— 146 мм. Степень сжатия—4,75 — 4,8. Справа от двигателя размещался топливный бак емкостью 182 л, а в кормовой части танка, за двигателем — масляный бак емкостью 27 л. В качестве топлива использовался очень качественный бензин 1-го сорта, так называемый «Грозненский», а в системе смазки — авиамасла ААС (летом) и АВ (зимой). На более низкосортных бензине и масле двигатель быстро выходил из строя. Механическая трансмиссия состояла из однодискового главного фрикциона сухого трения, карданного вала, пятискоростной коробки передач, бортовых фрикционов, бортовых передач и ленточных тормозов, располагавшихся на корпусах бортовых фрикционов.

Масса танка достигла 8,2 т. Обслуживал его экипаж из 3 человек. На Т-26 образца 1931 года радиостанция не устанавливалась. Из конструктивных особенностей танка следует отметить механическую ступенчатую коробку передач, имевшую пять передач переднего и одну заднего хода. Подвеска была блокированной на четыре катка. Ведущие колеса располагались в передней части корпуса. В ходовую часть применительно к одному борту входили восемь сдвоенных обрезиненных опорных катков диаметром 300 мм, сблокированных попарно в четыре балансирные тележки, подвешенные на листовых четвертьэллиптических рессорах, четыре обрезиненных поддерживающих катка диаметром 254 мм, направляющее колесо с кривошипным натяжным механизмом и ведущее колесо переднего расположения со съемными зубчатыми венцами (зацепление цевочное). Гусеницы шириной 260 мм изготавливались из хромоникелевой или марганцовистой стали.

Внешне Т-26 почти не отличался от прототипа, если не считать измененной передней части корпуса и вооружения. Клепаный корпус танка имел коробчатое сечение. На подбашенной коробке с вертикальным лобовым листом на шариковых опорах размещались две башни цилиндрической формы. В каждой из них предусматривалось место для одного члена экипажа. Единственным отличием первых серийных Т-26 от «виккерсов» было то, что их башни были приспособлены для установки пулеметов ДТ, а на «Виккерсе» имелись круглые амбразуры вместо прямоугольных. С осени 1931 года на танках так называемой «второй серии» стали устанавливаться башни увеличенной высоты со смотровым окном. В крышке люка механика-водителя прорезали смотровую щель, но еще без стеклоблока триплекс.

Каждая башня могла поворачиваться на 240°, в переднем и заднем секторах (по 100°) они могли вести огонь по одной цели. По мнению англичан, такое расположение вооружения обеспечивало наибольший .темп стрельбы с обоих бортов, однако из-за малого погона башен оказалось весьма затруднительно разместить в них пушки и концентрировать огонь на один борт. Кроме того, башни нередко заклинивало.

Хотя довольно быстро выяснилось, что башни танка мешают друг другу, тем не менее до августа 1933 года выпустили 1626 двухбашенных танков Т-26 пулеметной и пушечной модификаций. С 1933 года их выпуск был прекращен. Т-26 стал самой массовой боевой машиной Красной Армии в предвоенный период.

Средств внешней связи на линейных танках не было. Для связи командира с механиком-водителем первоначально устанавливалась «звуковая труба», впоследствии замененная светосигнальным устройством. В марте 1932 года в Научно-испытательном институте связи началась работа по созданию специальных танковых средств связи. Уже в сентябре 1932 года первые 10 танков, оборудованные радиостанцией № 7Н, были переданы на испытания. На танках смонтировали поручневые антенны, стойки, крепления которых располагались на надгусеничных полках. Антенный ввод находился в передней части крыши подбашенной коробки. Испытания прошли успешно и, как тогда говорили, «радийный танк», или «радиотанк управления» 1 января 1933 года был принят на вооружение. Однако серийное его производство развернуто не было по причине отсутствия серийного выпуска радиостанций.

С 1 марта 1932 года на Т-26 над коробом воздуховывода начали устанавливать специальный кожух, предохранявший от осадков, прежде всего — снега. Спустя месяц этот кожух стал выполняться как единое целое с коробом воздуховывода

В марте 1932 года на АНИОП прибыл танк Т 26, вместо правой башни которого была установлена малая орудийная башня опытного тяжелого танка Т-35-1, вооруженная 37-мм пушкой ПС-2. По окончании испытаний, давших удовлетворительные результаты, башню демонтировали и вернули на Т-35-1. В апреле того же года такие башни испытывались еще на двух танках Т-26. Орудие ПС-2 имело для своего времени очень хорошие характеристики, но на вооружение РККА принято не было, так как ГАУ отдавало предпочтение немецкой 37-мм пушке «Рейнметалл». На основе последней была создана и принята на вооружение пушка Б-3(5К). По сравнению с ПС-2, Б-3 имела меньшие откат и размер казенника, что позволяло установить ее в штатную пулеметную башню Т-26 почти без переделок последней. Боевая масса танка возросла до 8,4 т, остальные характеристики остались прежними. Однако завод № 8 им.Калинина не смог наладить выпуск пушек Б-3 в необходимых количествах. Их изготовление производилось без разработки технологического процесса, полукустарным путем. Заказ на 300 пушек, выданный в 1931 году, был выполнен только к концу лета 1933-го. Кроме того, с лета 1932 года все наличные орудия Б-3 передавались для вооружения танков БТ-2. Поэтому в правой пулеметной башне Т-26 устанавливалась 37-мм пушка ПС-1 (или «Гочкис-ПС»), хорошо освоенная промышленностью. Правда, выпуск этих орудий сворачивался, а их запас на складах оказался не столь велик, как ожидалось. Поэтому пришлось демонтировать пушки с передаваемых в ОСОАВИАХИМ или списываемых танков Т-18 и даже «Рено». Согласно плану перевооружения, пушки должны были устанавливаться на каждый пятый танк. В действительности же таких машин изготовили несколько больше: из 1627 двухбашенных танков, выпущенных в 1931—1933 годах, пушкой ПС-1 было вооружено около 450 машин.

Т-26 обр. 1931 года с 37-мм пушкой ПС-1 

В 1933 году появилась новая модификация Т-26 с одной цилиндрической башней. Этот танк оснастили 45-мм танковой пушкой 19К образца 1932 года разработанной на заводе № 8. Эта пушка была принята на вооружение в марте 1932 года. Вслед за ней спроектировали установку 19К в танк, которая получила название «45-мм танковая пушка обр. 1932 г.» и заводской индекс 20К. По сравнению с ПС-2, танковая пушка 20К имела ряд преимуществ. Несколько увеличилась бронепробиваемость бронебойными снарядами, резко возросла (с 0,645 кг до 2,15 кг) масса осколочного снаряда, а масса взрывчатого вещества в снаряде — с 22 г до 118 г. Наконец, была увеличена скорострельность за счет введения вертикального клинового полуавтоматического затвора. Правда, отладка полуавтоматики заняла около четырех лет, и первые серии пушек 20К выпускались с 1/4 автоматики, затем с полуавтоматикой на бронебойных и 1/4 автоматики на осколочно-фугасных снарядах, и только в 1935 году стали поступать пушки с отлаженной полуавтоматикой на всех типах боеприпасов.

В декабре 1932 года Комитет Обороны обязал НКТП выпускать танки Т-26 (начиная с машины с заводским номером 1601) с 45-мм пушкой. Под эту пушку, спаренную с пулеметом ДТ, для танков Т-26 и БТ-2 была спроектирована новая башня. Испытания стрельбой показали полную ее надежность. Производство башен под 45-мм пушку началось в конце 1932 года на двух заводах — Ижорском и Мариупольском. Первый выпускал башни усовершенствованного типа (сварные с большой нишей), а Мариупольский первые 230 башен изготовил по первому варианту (клепаные с малой нишей). Большинство клепаных башен было установлено на танки БТ-5 и лишь очень незначительное количество— на Т-26.

Осенью 1933 года в верхнем наклон ном лобовом листе корпуса появился люк доступа к трансмиссии. Первоначально его крышка открывалась в сторону левого борта, а впоследствии — вверх против хода танка. При этом раз меры люка увеличились.

Новый танк весил 9,4т, боекомплект пушки состоял из 136 снарядов. Выстрелы были уложены в специальных ящиках, расположенных на полу, в левой части боевого отделения. В этих ящиках 54 выстрела располагались в индивидуальных гнездах вертикально в шесть рядов по 9 выстрелов. Сверху ящики закрывались откидными крышками, которые одновременно являлись и настилом пола боевого отделения. Еще 30 выстрелов были уложены горизонтально в нише боевого отделения. Двенадцать выстрелов размещались в башне. Снаряды удерживались специальными захватами по шесть штук справа и слева от спаренной установки. Дополнительные 40 выстрелов у танков без радиостанции размещались в нише башни.

На 11 см увеличилась высота машины, остальные данные остались прежними. Выпущено 2127 танков. Танки командиров оснащались радиостанцией с поручневой антенной, при этом боекомплект пришлось ограничить 96 снарядами. Опыт боев в Испании и у озера Хасан показал, что противник обычно сосредоточивает огонь именно на них, поэтому поручневую антенну заменили менее заметной штыревой. Типичным для этих танков стали две фары-прожектора над пушкой для ведения огня ночью.

В 1933 году был выпущен Т-26РТ – двухбашенный танк с радиостанцией 71-ТК-1 (1933г.). Всего было выпущено 96 единиц. Также выпускался Т-26РТ с цилиндрической башней и радиостанцией 71-ТК-1 (71-ТК-3) — (1933–1940 гг.). Выпущено  3938 машин.

Также в 1933 году планировался выпуск танка Т26-А (артиллеристский), он же Т-26-4. Планировалось вооружить танк 76,2-мм пушкой для борьбы с бронетехникой врага. В серию эта модификация не пошла.

В 1933 году на базе Т-26 образца 1931 года создали огнеметный ОТ-26. Для этого сняли левую башню, а в правой установили огнемет (дальность действия 35 м), спаренный с 7,62-мм пулеметом. Масса ОТ-26 – 9 т, экипаж — 2 человека. В 1936 году на базе однобашенного танка того же года появился ОТ-130, у которого огнеметом заменили пушку, но сохранили пулемет. Запас огнесмеси довели до 400 л, дальность огнеметания достигла 50м. Масса танка — 10 т, экипаж — 2 человека, дальность огнеметания — 45 м. В 1938-1940 годах появились новые модификации огнеметных машин ОТ-131, ОТ-132 и ОТ-133. Последний, массой 10,5т, имел два пулемета. И наконец в 1940 году изготовили ОТ-134 (масса — 10,8 т, экипаж — 3 человека), в конической башне которого находились 45-мм пушка и пулемет, а в переднем верхнем листе корпуса — огнемет. Дальность огнеметания достигла 50 м.

Существовали  телеуправляемые танки ТТ-26. Это был легкий химический (огнеметный) танк подавления, вооруженный пулеметом ДТ и огнеметной установкой. Также в серию пошел танк управления ТУ-26 — вооруженный 45-мм танковая пушка образца 1932 г. и пулеметом ДТ. Всего произведено 55 телеуправляемых танков. Они принимали участие в войне с Финляндией.

В середине 30-х годов выпуск Т-26 на некоторое время прекратился. Его место должен был занять колесно-гусеничный танк Т-46. Машину сконструировали в соответствии с популярной тогда идеей броневой машины-“оборотня”. По хорошей дороге Т-46 мчался на колесах, а пересеченную местность преодолевал в гусеничной “обувке”. Конечно, такая схема сложнее, к тому же на вооружение уже поступили колесно-гусеничные танки БТ. Т-26 начали строить снова.

В 1934 году с целью повышения огневой мощи двухбашенных танков в правой башне Т-26 в опытном порядке была установлена 76-мм динамо-реактивная пушка Курчевского. Испытания этой арт-системы, состоявшиеся в марте 1934 года, выявили как достоинства ее установки на танке, так и недостатки. Огневая мощь танка резко возросла, но пользоваться орудием было крайне неудобно. Особенно много неприятностей вызывало заряжание, которое можно было осуществить только во время коротких остановок. Кроме того, пороховые газы, отводившиеся назад, могли поразить пехоту, следовавшую за танком.

С 1935 года на танках устанавливалась 45-мм пушка обр. 1934 г. На этой пушке полуавтоматика механического типа была заменена полуавтоматикой инерционного типа. Последняя работала полностью только при стрельбе бронебойными снарядами; при стрельбе осколочными — как четверть автоматики, т.е. открывание затвора и экстрактирование гильз производились вручную, и при вкладывании очередного патрона в камору затвор закрывался автоматически. Это объясняется различными начальными скоростями бронебойного и осколочного снарядов.

Т-26 обр. 1935 года на маневрах под Киевом

Кроме того, пушка обр. 1934 г. отличалась от предыдущей конструкцией противооткатного устройства и подъемного механизма, был усилен клин затвора, проволоку ножного спуска заменили тросом, усилили крепление люльки с маской, внесли еще ряд небольших усовершенствований.

С 1935 года бронелисты корпуса и башни стали соединять при помощи электросварки (до этого они соединялись заклепками), боекомплект пушки уменьшили до 122 выстрелов (82 в танках с радиостанцией), но увеличили емкость бензобаков. Масса машины возросла до 9,6 т.  Увеличили вместимость топливного бака.

В 1935 году Т-26 сдавал экзамен на воде – испытывались надувные поплавки. А через год танк ходил по дну – проводились эксперименты со шноркелем – трубой, через которую “дышал” двигатель.

В 1936 году ввели съемный резиновый бандаж на опорных катках, изменили натяжной механизм и в нише башни установили второй пулемет ДТ. При этом боекомплект пушки сократился со 136 до 102 выстрелов (на танках без радиостанции), а масса танка возросла до 9,65 т. В 1937 году на части машин стали монтировать зенитные пулеметы ДТ на турельных установках П-40, а позже на более совершенных 56-У322Б. На пушке поставили две фары-прожектора так называемого «боевого света», ввели новое ВКУ-3 и переговорное устройство ТПУ-3. Двигатель форсировали, и его максимальная мощность возросла с 90 до 95 л.с. В 1937 году выпускались только радиотанки, причем с радиостанциями 71-ТК-З.

Т-26РТ

Боекомплект танков с радиостанцией достиг 147 выстрелов (107 у танков без рации) и 3087 патронов. Масса танка составила 9,75 т.

Т-26 образца 1937 года получили конические башни, сваренные из 15-мм бронелистов, лучше выдерживающих попадания пуль. Добавили фару-прожектор и форсировали двигатель до 70 кВт (95 л.с.). Емкость бензобаков возросла с 182 до 290 литров, боекомплект составил 107 снарядов, масса возросла до 10,25т.

Т-26 обр. 1937 года

Корпус танка, по сравнению с машинами обр. 1933 г. последних выпусков, почти не подвергся изменениям. Лишь в днище боевого отделения был введен люк-лаз, а разборные жалюзи с прямыми планками над масляным радиатором заменили на сварные неразборные жалюзи с угловыми планками.

Вместо цилиндрической установили башню конической формы с 45-мм пушкой обр. 1934 г. Боекомплект составил 107 снарядов.Т-26 образца 1937 года получили конические башни, сваренные из 15-мм бронелистов, лучше выдерживающих попадания пуль. В пушках выпуска 1937 и 1938 годов появился электрический затвор, обеспечивавший производство выстрела ударным способом и с помощью электротока. Пушки с электрозатвором оснащались телескопическим прицелом ТОП-1 (с 1938 года—ТОС), стабилизированным в вертикальной плоскости. В отличие от танков прежних выпусков, имевших один 182-литровый топливный бак, на машине поставили два таких бака емкостью 110 и 180 л, что позволило увеличить запас хода. Боевая масса составила 10,28 т.

Танки Т-26 с конической башней и прямой подбашенной коробкой различались наличием или отсутствием радиостанции 71-ТК-З с поручневой антенной, кормового башенного пулемета ДТ, зенитной пулеметной установки 56-У322Б и прожекторов боевого света. Кроме того, существовало два типа конических башен — со сварным и штампованным лобовыми щитами. На части танков, главным образом с радиостанциями, устанавливалась командирская панорама ПТК. Также на Т-26 образца 1937 г. устанавливалось танковое переговорное устройство на три абонента ТПУ-3.

Танки, выпускавшиеся с февраля 1939 года, имели подбашенную коробку с наклонными бронелистами, задний башенный пулемет убрали. Вместо него смонтирована дополнительная боеукладка на 32 артиллерийских выстрела, тем самым боекомплект пушки довели до 165 снарядов (на машинах без рации до 205). Боекомплект пулеметов увеличили до 3654 (58 дисков) патронов. На танках с рацией боекомплект составлял 165 выстрелов и 3213 патронов. Увеличив степень сжатия в цилиндрах двигателя, его мощность повысили до 97 л. с. (73 кВт). С 1940 года подбашенную коробку стали выполнять из 20-мм гомогенной стали вместо цементированной. Переговорное устройство ТПУ-3 было заменено на ТПУ-2.

Т-26 обр. 1939 года

Подверглась изменениям и ходовая часть, главным образом в сторону усиления подвески. Было изменено стопорение пальцев траков (вместо шплинтов применены кольца), поставлены усиленные рессоры.

От танков Т-26 предыдущей модификации машины с наклонной подбашенной коробкой отличались и наружной укладкой ЗИПа. В 1940 году был проведен последний цикл изменений конструкции танка Т-26.

Наконец для усиления бронезащиты около сотни танков в ходе советско-финской войны срочно оснастили навесными бронеэкранами, при этом толщину нижней лобовой части корпуса и передней стенки довели до 60 мм. Цементированную броню подбашенной коробки толщиной 15 мм заменили на гомогенную толщиной 20 мм. Кроме того, ввели унифицированный смотровой прибор, новый погон башни и бакелетирование топливных баков. Масса Т-26 с экранами превысила 12 т. Иногда эти машины называют Т-26Э. Однако они явно были перетяжелены.

Выпуск Т-26 прекратили в первой половине 1941 года, но в июле — августе 1941 года в Ленинграде достроили около сотни машин из неиспользованного задела корпусов. Всего Красная Армия получила более 11000 легких танков Т-26 двадцати трех модификаций, включая огнеметные (тогда называвшиеся «химическими») и саперные (мостовые).

Боевое применение.

Гражданская война в Испании.

Свое боевое крещение Т-26 получили в Испании. 18 июля 1936 года в этой стране начался мятеж против правительства республики, возглавленный генералом Франсиско Франко. Мятеж поддержала большая часть армии гражданской гвардии и полиции. Высадив Африканскую армию в континентальной Испании, в течение нескольких недель Франко захватил половину территории страны. Но в крупных промышленных центрах севера— Мадриде, Барселоне, Валенсии, Бильбао и других мятеж не удался. В Испании началась гражданская война. Уступая просьбе республиканского правительства, правительство СССР приняло решение продать испанцам военную технику и направить в Испанию военных советников, в том числе и танкистов.

26 сентября 1936 года а порт Картахена прибыла первая партия из 15 «двадцатьшестых» ,которые предполагалось использовать для обучения испанских танкистов, а всего до конца гражданской войны Советский Союз поставил республиканской Испании 297 танков этого типа (только однобашенных).

Испанских танкистов обучали в  Арчене, небольшом городе в 90 километрах от Картахены.

Однако еще до того, как были обучены испанские экипажи, стало известно, что советские танкисты-добровольцы сами примут участие в боях с мятежниками. Для этого предназначалась ударная подвижная группа капитана РККА Поля Армана в составе 15 танков.

В 16.00 5 октября 1936 года грузовой теплоход «Комсомол» в Феодосийском порту дал три прощальных гудка. В его трюмы были погружены 50 танков Т-26, запасные двигатели к ним, боеприпасы, горюче-смазочные материалы. С танками плыли 30 советских инструкторов-танкистов во главе с полковником С. М. Кривошеиным. Утром 13 октября «Комсомол» бросил якорь на рейде испанского морского порта Картахена.

Т-26 принимали участие практически во всех боевых операциях, проводившихся армией республиканцев, и показали себя с хорошей стороны. Немецкие Pz l и итальянские танкетки CV 3/33. имевшие только пулеметное вооружение, были бессильны против Т-26. Вот исторический пример. Во время боя у селения Эскивиас танк Т-26 Семена Осадчего таранил итальянскую танкетку CV3 и сбросил ее в ущелье. Вторая танкетка также была уничтожена, а две другие повреждены. Соотношение потерь иногда было еще большим. Так, в период сражения под Гвадалахарой за один день 10 марта взвод из двух Т-26 под командованием испанца Э.Феррера подбил 25 итальянских танкеток!

Следует отметить, что экипажи танков состояли не только из советских танкистов, прибывших из элитных частей Красной Армии, но и из испанцев и бойцов интербригад.

1 ноября нанесла удар по франкистам танковая группа полковника С.Кривошеина, в состав которой входили 23 Т-26 и девять бронеавтомобилей. При этом на части машин были испанские экипажи.

т-26 фото

Т-26 в окраске Иностранного легиона. Испания, 1937 год.

С начала декабря 1936 года в Испанию в массовом порядке начали прибывать танки Т-26 и другая военная техника, а также личный состав во главе с комбригом Д.Павловым. Командиры и механики-водители были кадровыми военными, направленными из лучших частей и соединений Красной Армии: механизированной бригады имени Володарского (г.Петергоф), 4-й механизированной бригады (г.Бобруйск), 1-го механизированного корпуса имени К.Б.Калиновского (г.Наро-Фоминск). На основе почти 100 единиц прибывшей техники и личного состава началось формирование 1-й Республиканской танковой бригады. Главным образом за счет советской помощи к лету 1938 года армия республиканцев располагала уже двумя бронетанковыми дивизиями.

Следует, однако, подчеркнуть, что советским танкистам противостоял достойный противник. Пехота мятежников, особенно марокканская, неся большие потери от действий танков, не покидала окопов и не отходила. Марокканцы забрасывали боевые машины гранатами и бутылками с бензином, а когда их не было, солдаты противника с винтовками наперевес бросались прямо под танки, били прикладами по броне, хватались за гусеницы.

Боевые действия в Испании, продемонстрировавшие, с одной стороны, превосходство советских танков над немецкими и итальянскими в вооружении, с другой стороны, выявили и их основной недостаток — слабость бронирования. Даже лобовая броня Т-26 легко пробивалась немецкими и итальянскими противотанковыми пушками.

В Красной Армии на срочной службе находились совсем молодые люди. Они редко стреляли боевыми снарядами и патронами. Боевого опыта не имели никакого. Кое-кому из танкистов подчас не хватало характера даже на занятиях, когда командир отдельного танкового батальона капитан Поль Арман учил своих подчиненных преодолевать в танке речку или карабкаться на крутой склон с опасностью сорваться, опрокинуться…

Что касается танка Т-26, то он считался одним из лучших. Его хвалили танковые начальники, хвалил и нарком обороны Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Многим танкистам тоже нравилась эта машина. Участник войны в Испании гвардии полковник в отставке Александр Андреевич Шухардин позже так охарактеризует ее:

«Толщина брони лобовой части корпуса составляла 12 миллиметров, а борта — 8 миллиметров. В боекомплект нашего танка входило 165 снарядов и 3654 патрона для пулемета, а гибрид д…Т-26 — лучший в то время образец танка. На его вооружении имелись 45-миллиметровая пушка и пулемет. Достаточно надежной была и броневая защита. Все это в сочетании с хорошей маневренностью, проходимостью и высокой скоростью давало Т-26 огромное преимущество над имевшимися в армии мятежников немецкими танками Т-1 и итальянскими «Ансальдо». Масса Т-26 была в три раза больше, чем «Ансальдо», на вооружении наш танк имел 45-миллиметровую пушку и пулемет, тогда как «итальянец» располагал лишь двумя спаренными пулеметами. У нашего танка бронирование было кругом 15 миллиметров, у «Ансальдо» толщвух фирм «Фиата» и «Ансальдо» имел в боекомплекте всего 3200 патронов. Да и по запасу хода наш танк превосходил итальянский почти в два раза.

Но советские танкисты понимали, что и Т-26 еще весьма несовершенен: часто на ходу теряет гусеницы, [18] подвеска у него сложной конструкции {две тележки у каждого борта), да и та ненадежна, «сгорают» поршни, двигатель бензиновый, пожароопасный, слабоват для танка… Вот этим машинам, в отработке которых, и в первую очередь ходовой части, принимали участие кировцы, и предстояло держать первый боевой экзамен.»

Некоторых из выше приведенных тактико-технических данных полковник Кривошеин и капитан Арман тогда еще не знали и не без волнения ждали встречи с вражескими танками на поле боя. Ведь еще никогда до этого танки не сражались с танками. Предполагали, что скорее всего придется воевать против итальянских «Ансальдо» или старых французских «Рено» — они были на вооружении испанской армии.

Но в Испании оказались не только эти танки. Да и не только танки. Как писал немецкий генерал-фельдмаршал Альберт Кессельринг, Испания стала

«…местом испытания всех видов оружия… а также местом, где можно было бы проверить правильность уставных положений, стала настоящим театром военных действий».

В небе Испании фашисты испытывали пикирующие бомбардировщики Ю-87 и истребители Ме-109. На земле проверялись 88-миллиметровые зенитные пушки, танки Т- I и Т- II, подпольно созданные в фашистской Германии под видом гусеничного трактора, а также тяжелые броневики…

Итак, получен приказ: срочно выслать в распоряжение командующего Мадридским фронтом роту танков с русскими экипажами, а в башнеры зачислить испанцев — лучших курсантов учебного центра.

Переброска танков из Арчены под Мадрид не обошлась без больших трудностей. Боевые машины пришлось грузить на железнодорожные платформы, чья грузоподъемность не соответствовала массе Т-26 (10,3 тонны). Кроме того, танки выходили за габариты платформы — ведь европейская колея уже нашей. Борта платформ не откидывались, как это делается в России с давних времен. Поэтому некоторые платформы пришлось усилить, подложив под гусеницы танков шпалы и куски рельсов. Но главная опасность заключалась в том, что предстоящая дорога изобиловала тоннелями и крутыми виражами.

Уже 29 октября рота вступила в бой. А. А. Шухардин подробно описал первый бой танкистов.

Республиканское командование готовило в направлении от Вальдеморо на Сесенья-Ильескас контрудар по фашистским мятежникам…

Однако обстановка была неясной. Не было точных сведений ни о противнике, ни о расположении республиканских сил… Поэтому когда танкисты в походной колонне с открытыми люками подошли к Сесенье, то Арман, увидев группу военных, принял их за республиканцев (форма одежды в это время была у обоих воюющих сторон одинаковая). Он подъехал к ним с поднятой правой рукой, сжатой в кулак, и крикнул: «Салуд!» Те, видно, не расслышали приветствия из-за лязга гусениц. Арман по-французски потребовал отвести стоявшую на дороге пушку и скоро увидел, как из Сесеньи выходят шесть марокканцев. Стало ясно, что он разговаривает с фашистами. Он дал сигнал «Вперед», быстро опустился в танк и выстрелом оповестил всех танкистов, что начался бой.

т-26 фото

Т-26 в окраске испанских республиканцев.

Танки ворвались на улицы, уничтожая оторопевшую пехоту противника, легковые машины с офицерским составом, конницу и артиллерийские орудия. Столкнувшись в узком переулке с двумя эскадронами марокканской конницы, они почти целиком их истребили.

Пройдя Сесенью, рота направилась к восточной окраине Эскивиаса. Здесь завязался второй бой. Он вошел в историю танковых войск, потому что впервые танки сражались с танками.

А произошло все это так.

Еще в начале марша на Сесенью Арман, не ведая обстановки и местонахождения мятежников, отправил 3 танка в разведку, а через 20 минут двинулись остальные танки. Но до сих пор от разведчиков донесений не поступило, и ни один из трех танков на сборный пункт не явился. Мысль о них не давала покоя Арману. Около трех часов капитан ждал хоть кого-нибудь из троих: Лобачева, Соловьева или Климова. Но не дождался и с тяжелым сердцем дал команду повернуть назад, на Сесенью. Двигаясь через Эскивиас, он часто вылезал на башню, не показались ли на горизонте его разведчики?

Но вместо них на большой скорости подъехала машина лейтенанта Павлова. Механик-водитель Пермяков круто развернул танк. Павлов спрыгнул на дорогу и бегом бросился к командиру.

— Фашистские танки «Ансальдо»! Движутся навстречу… Наверное, ищут нас,— не переводя духа выпалил лейтенант.

— Сколько машин? — спросил Арман.

— Подсчитать не удалось. Мешает рельеф местности. Машин восемь, а может, и больше…

— Противник вас видел?

— Ручаюсь, что нет. Моя машина укрыта в ложбине.

— Я бы на вашем месте не ручался!..

В открытый бой вступать было опрометчиво, тем более, что неизвестно было, сколько у противника танков. Поэтому Арман решил устроить засаду.

У Армана были все основания предполагать, что «Ансальдо» из осторожности пойдут не по дороге, а параллельно, по сильно пересеченной местности. Взгляд капитана остановился на всхолмленном поле, поросшем кустарником.

— Как думаете, Лысенко, кусты позволят нам замаскироваться? Не слишком малорослые? — обратился Арман к командиру машины.

— Рост подходящий. Башню за ними не увидят.

Капитан поделился своим замыслом с командирами танков. Все разбежались по машинам. Арман взмахнул флажком, и танки один за другим стали рассредоточиваться по полю, укрываясь за кустами. Для позиций выбрали северные скаты холмов по всей ширине поля. И когда правофланговый танк Куприянова въезжал в заросли на дальнем конце поля, по нему открыли огонь из пулеметов.

Арман предупредил по радио:

— Внимание, танковая засада!

Стало ясно, что еще раньше в кустарнике укрылись танки мятежников. Напрасно ручался Семен Павлов, что его не заметили. Он не учел, что фашисты знают местность лучше. Их уже предупредили, что по тылам разгуливают танки республиканцев.

Однако фашисты совершили грубую ошибку: у них не хватило выдержки или тактической грамотности. Они открыли огонь по правофланговому танку Куприянова с дистанции, с какой принести вреда нашим танкам не могли, но раскрыли место своей засады.

Арман неотрывно следил за правым флангом. Машины Куприянова и Осадчего начали маневр, стремясь охватить с двух сторон заросли кустарника.

Танк Армана был ближе всех к противнику. Лысенко и Арман увидели, как слева из-за гребня продолговатого холма выползали танки. Вид их. для наших танкистов был непривычным. Корпус клепаный, вместо поворотной башни на корпусе установлена боевая рубка, в которой слева по ходу установлено два спаренных пулемета, а справа располагался триплекс водителя. Ходовая часть имела семь опорных катков в подвеске смешанного типа (две тележки по три катка и один каток в блоке с ленивцем). Арман легко узнал итальянские «Ансальдо» и стал считать: …— Один… два… четыре… шесть… восемь…

Повторяю, нет слов, советские Т-26 во много крат по вооружению и бронированию превосходили танки фирм «Фиат» и «Ансальдо». Но наш Т-26 развивал скорость 30 километров в час, а «итальянец» — 42.

Позже немцы будут иронически отзываться об итальянцах и их танках:

 Они отличаются от немецких тем, что имеют три скорости назад и одну скорость вперед…

И вот танкистам Армана предстояло начать первую в летописи войн танковую дуэль. Капитан подал механику-водителю Мерсону команду «Стой». Сам он сел к орудию, развернул башню и поймал в перекрестие телескопического прицела шедший впереди «Ансальдо». Выждал секунду и нажал на педаль спуска. Итальянский танк подпрыгнул, остановился и загорелся. И не похоже было, что он горит. День стоял ясный. Пламя таяло в солнечном свете. Только позже над машиной туго завился клуб черного дыма.

Бой продолжался. Вдруг на крутой покатости холма у танка Армана заклинило орудие, и ствол беспомощно уставился в сторону. Мятежники это заметили и сразу же решили, что ближайшая к ним машина стрелять из орудия не может. Два «Ансальдо» сразу же осмелели и стали приближаться к нашему танку. Цель их была ясна: подъехать вплотную к танку и через смотровые щели расстрелять экипаж.

Но затея оказалась бесплодной. Противник не знал, что смотровые щели в наших танках закрыты оргстеклом, непробиваемым пулями. Арман по радио скомандовал ближайшим танкам открыть по вражеским машинам огонь. «Ансальдо» маневрировали, стремясь не подставить свои борта, осторожничали. Арман подал новую команду Осадчему:

— Вперед!

Танк, набирая скорость, устремился в лобовую атаку на двух «Ансальдо». Нервы у тех не выдержали, и они повернули назад. Осадчий настиг отставший танк на кромке крутого склона и ударом в корму сбросил его в мелкое ущелье.

— Ай да Осадчий! Ну и силища! — крикнул с восхищением по радио Арман.

Преследовать второго «Ансальдо» до осмотра своего танка было рискованно, и Осадчий повернул назад. Экипаж же второго «Ансальдо» в панике покинул машину и пытался укрыться между холмами. Но ему не удалось уйти от пулеметной очереди Осадчего.

Два «Ансальдо» потеряли мятежники, остальные разворачивались, чтобы укрыться за холмом. И хотя огонь наших танкистов был не очень точным, Лысенко увидел, что еще два итальянских экипажа, перетрусив, покинули машины.

Таран не прошел бесследно и для нашего танка. Когда к нему подъехал Арман, в люке показалось окровавленное лицо Осадчего.

Поль Арман на всю жизнь запомнил бои в Испании, в которых ему пришлось участвовать со своими танкистами. Он помнил не только месяц и день того или иного события, но и часы, и даже минуты. Через шесть лет, 29 октября 1942 года, уже с фронта Великой Отечественной войны Арман писал друзьям в Ташкент:

«…Ровно шесть лет назад, 29 октября, я вышел на рассвете из штаба пятого интернационального полка, отдал боевой приказ и сел в танк…

В 8.05 механик-водитель Мерсон раздавил первое орудие мятежников, и в эту минуту начался первый наступательный бой молодой республики… В 11.00 произошел первый в мире бой танков с танками. Итальянцы отправились к праотцам… К исходу дня передо мной стояли Мерсон и командир танка Лысенко. Спецовки их были изодраны в клочья, сквозь лохмотья были видны перевязанные раны, кровоподтеки и обнаженное, в ожогах тело».

По 16 часов пришлось пробыть в танках подчиненным Армана 29 октября 1936 года. Пока им угрожала опасность, они не могли в полной мере ощущать усталости. Известно, что на учениях танкисты не всегда выдерживали за броней 8 часов. А тут в бою — в два раза больше. И возвращаясь из танкового рейда в Вальдеморо, Арман почувствовал, как он измучен.

«Итоги этого первого дня действий группы Армана были очень велики,— вспоминает А. А. Шухардин,— уничтожено и рассеяно всадников и пехоты около двух эскадронов и двух батальонов, выведено из строя 12 орудий, два-три десятка транспортных машин с грузами, а также два танка».

Сообщение о подвиге танкистов капитана Грейзе, под таким псевдонимом воевал Поль Арман в Испании, громким эхом прокатилось по всей Испании и вызвало отклики даже в зарубежной печати. Настроение республиканцев поднялось, моральное состояние улучшилось.

Советский доброволец танкист С. Моргун, вспоминая о событиях тех далеких лет, писал, что появление в войсках мятежников итальянских танков «Ансальдо» поначалу угнетающе подействовало на недостаточно обученные и слабо вооруженные части республиканцев. Приход советских танков Т-26 изменил положение. «Ансальдо» оказались бессильными против нашей великолепной брони, против пушек, снаряды которых разбивали стальное покрытие фашистских танков. Неудивительно, что в первом же бою мы обратили в бегство вражеские машины.

т-26 фото

Т-26 в окраске националистов в музее в Мадриде.

Сражения на Халхин-Голе

Первой боевой операцией Красной Армии, в которой участвовали танки Т-26. стал советско-японский вооруженный конфликт у о. Хасан в июле 1938 года. В составе 2-й механизированной бригады. 32-го и 40-го отдельных танковых батальонов, принимавших участие в боевых действиях, имелось 257 танков Т-26. К концу операции 85 из них были подбиты.

В боевых действиях у р. Халхин-Гол в 1939 году принимало участие небольшое количество огнеметных танков на базе Т-26.

Советская танковая группировка насчитывала 257 танков Т-26, в том числе 10 ХТ-26, три мостоукладчика СТ-26, 81 БТ-7 (в разведбатальоне 2-й мехбригады) и 13 самоходных установок СУ-5-2.

Еще до начала боевых действий 2-я мехбригада понесла существенные потери. 27 июля, за три дня до выступления в район боев, арестовали ее командира комбрига А.П.Панфилова, начальника штаба, комиссара, командиров батальонов и ряда других подразделений. Всех их объявили врагами народа. В результате 99% командного состава составляли вновь назначенные люди, что негативно сказалось на последующих действиях бригады. Так, например, из-за плохой организации движения колонн и спешки марш протяженностью всего в 45 км бригада прошла за 11 часов! При этом часть подразделений из-за полного незнания маршрута движения довольно долго блуждала по городу Ворошилов-Уссурийский.

При штурме занятых японцами сопок Богомольная и Заозерная наши танкисты натолкнулись на хорошо организованную противотанковую оборону. В результате было потеряно 85 танков Т-26, из них 9 — сожжены. После окончания боевых действий 39 танков были восстановлены силами воинских частей, а остальные ремонтировались в заводских условиях.

Основная тяжесть боевых действий танковых частей в Монголии у р.Халхин-Гол «легла на плечи» колесно-гусеничных танков БТ. По состоянию на 1 февраля 1939 года в составе 57-го Особого корпуса имелось всего 33 танка Т-26, 18 ХТ-26 и шесть тягачей на базе Т-26. «Бэтэшек», для сравнения, насчитывалось 219 единиц. Мало изменилась ситуация и в дальнейшем. Так, на 20 июля 1939 года в частях 1-й армейской группы имелось в наличии 10 танков ХТ-26 (в 11 тбр) и 14 Т-26 (в 82 сд). К августовским боям число «двадцатьшестых», главным образом, химических, немного увеличилось, но все равно они составляли сравнительно небольшой процент от общего числа участвовавших в боях танков. Тем не менее, использовались они достаточно интенсивно.

Здесь небезынтересно будет привести некоторые выдержки из документов, составленных в 1-й армейской группе по итогам боевых действий, в той части, в которой они касаются танков Т-26 и машин на их базе.

«Т-26 — показали себя исключительно с хорошей стороны, прекрасно ходили по барханам, очень большая живучесть танка. В 82-й стрелковой дивизии был случай, когда в Т-26 было пять попаданий из 37-мм орудия, разнесло броню, но танк не загорелся и после боя «Двадцатъшестые» на улице испанской деревни своим ходом пришел на СПАМ». После подобной лестной оценки следует куда менее лестное заключение, касающееся уже бронезащиты Т-26 (впрочем, и других наших танков): «японская 37-мм пушка пробивает броню любого нашего танка свободно».

Отдельной оценки заслужили действия химических танков.

«К началу боевых действий в составе 57-го Особого корпуса имелось всего 11 химических танков (ХТ-26) в составе роты боевого обеспечения 11-й танковой бригады (два взвода по 5 танков и танк командира роты). Огнеметной смеси имелось 3 зарядки в частях и 4 на складе.

20 июля в район боевых действий прибыла 2-я рота химических танков из состава 2-й танковой химической бригады. Она имела 18 ХТ-130 и 10 зарядок огнеметной смеси. Однако оказалось, что личный состав роты очень слабо подготовлен к огнеметанию. Поэтому до выхода роты непосредственно в район боевых действий с ними были проведены практические занятия по огнеметанию и изучен боевой опыт, уже имеющийся у танкистов-химиков 11-й танковой бригады.

Кроме того, в составе прибывшей на фронт 6-й танковой бригады имелось 9 ХТ-26. Всего к началу августа в войсках 1-й армейской группы имелось ХТ-26 — 19, ЛХТ-130 —18.

За период августовской операции (20—29 августа) все химические танки принимали участие в бою. Особенно активно они действовали в период 23—26 августа, причем в эти дни ЛХТ-130 ходили в атаку по 6—11 раз.

Всего за период конфликта химические подразделения израсходовали 32 т огнеметной смеси. Потери в людях составили 19 человек (9 убитых и 10 раненых), безвозвратные потери в танках — 12 машин, из них ХТ-26 — 10, (из них 11-я танковая бригада — 7 и 6-я танковая бригада —3), ХТ-130 —2.

Слабым местом применения огнеметных танков явились плохая разведка и подготовка машин к атаке. В результате было большое расходование огнесмеси на второстепенных участках и излишние потери.

В ходе первых же боев было установлено, что японская пехота не выдерживает огнеметания и боится химического танка. Это показал разгром отряда Азу-ма 28—29 мая, в котором активно использовалось 5 ХТ-26.

В последующих боях там, где применялись огнеметные танки, японцы неизменно оставляли свои укрытия, не проявляя стойкости. Например, 12 июля отряд японцев в составе усиленной роты с 4 противотанковыми орудиями проник вглубь нашего расположения и, несмотря на неоднократные атаки, оказывал упорное сопротивление. Введенный только один химтанк, который дал струю огня по центру сопротивления, вызвал в рядах противника панику, японцы из передней линии траншей убежали вглубь котлована и подоспевшей нашей пехотой, занявшей гребень котлована, этот отряд был окончательно уничтожен».

Финская война

Советско-финская, или, как ее часто называют, «зимняя» война началась 30 ноября 1939 года. В войне с Финляндией принимали участие 10-й танковый корпус, 20-я тяжелая, 34-, 35-, 39- и 40-я легкотанковые бригады, 20 отдельных танковых батальонов стрелковых дивизий. Уже в ходе войны на фронт прибыли 29-я легкотанковая бригада и значительное количество отдельных танковых батальонов.

Опыт войны заставил внести изменения в структуру танковых частей. Так, в условиях северного ТВД танки Т-37 и Т-38, которыми были укомплектованы две роты в танковых батальонах стрелковых дивизий, оказались бесполезны. Поэтому директивой Главного Военного Совета РККА от 1 января 1940 года предусматривалось в каждой стрелковой дивизии иметь танковый батальон из 54 Т-26 (из них 15 — химические), а в каждом стрелковом полку — танковую роту из 17 Т-26. В это же время началось формирование семи танковых полков по 164 танка Т-26 в каждом. Они предназначались для мотострелковых и легких моторизованных дивизий. Однако последних сформировали всего две.

Парк танков Т-26, использовавшийся во время «зимней» войны, был очень пестрым. В бригадах, имевших на вооружении боевые машины этого типа, можно было встретить и двухбашенные, и однобашенные танки разных лет выпуска, от 1931 до 1939 года. В танковых батальонах стрелковых дивизий материальная часть, как правило, была старой, выпуска 1931—1936 годов. Но некоторые части комплектовались новенькими Т-26, прямо с завода. Всего же к началу боевых действий в танковых частях Ленинградского фронта насчитывалось 848 танков Т-26.

Целью данного издания не является подробное описание действий танковых войск вообще и танков Т-26 в частности в операциях «зимней» войны. Достаточно сказать, что, как и боевые машины других марок, «двадцатьшестые» использовались в качестве основной ударной силы при прорыве «линии Маннергейма». В основном привлекались для разрушения фортификационных сооружений: от расстрела противотанковых надолб до ведения огня прямой наводкой по амбразурам финских дотов.

Наибольший же интерес вызывают действия 35-й легкотанковой бригады, поскольку именно это соединение провело самый крупный и едва ли не единственный бой с финскими танками.

т-26 фото

Уничтоженные финнские “Виккерсы”

Первые дни боев бригада действовала в направлении на Кивиниеми, а затем была переброшена в район Хоттинен — высота 65,5. До конца декабря танки бригады, неся большие потери, атаковали противника, поддерживая 123-ю и 138-ю стрелковые дивизии, а затем были выведены в резерв. В январе танкисты занимались эвакуацией и ремонтом матчасти, проводили занятия по отработке взаимодействия с пехотой, саперами и артиллерией. Учитывая опыт предыдущих боев, были изготовлены деревянные фашины. Их укладывали на сани, прицепляемые к танку сзади. Фашины предназначались для заполнения рвов и проходов между надолбами. По предложению бойцов был изготовлен деревянный мост для преодоления рвов. Предполагалось, что его можно будет толкать перед Т-26 на полозьях. Однако конструкция получилась очень громоздкой и тяжелой, что исключало передвижение моста в условиях пересеченной местности.

К началу прорыва главной полосы обороны «линии Маннергейма» танки бригады побатальонно придали 100-, 113- и 123-й стрелковым дивизиям, с которыми они и действовали до конца войны.

В конце февраля 1940 года в полосу наступления 35 лтбр была выдвинута 4-я финская танковая рота, насчитывавшая 13 танков «Виккерс» 6-тонный, из них 10 — вооруженных 37-мм пушкой «Бофорс». Финские танки получили задачу— поддержать атаку пехоты 23-й финской пехотной дивизии.

В 6.15 26 февраля восемь «виккерсов» (с пушками «Бофорс») двинулись в бой. Из-за поломок две машины остановились, и к позициям советских войск вышло только шесть танков. Однако финским танкистам не повезло — пехота за ними не пошла, а из-за плохо проведенной разведки «виккерсы» напоролись на танки 35-й танковой бригады. Если судить по финским документам, судьба «виккерсов» сложилась следующим образом.

Танк с номером R-648 был подбит огнем нескольких советских танков и сгорел. Командир танка был ранен, но сумел выйти к своим. Трое остальных членов экипажа погибли. «Виккерс» R-655, перейдя через железную дорогу, был подбит и оставлен экипажем. Этот танк финны смогли эвакуировать, но восстановлению он не подлежал и впоследствии был разобран. «Виккерсы» R-664 и R-667 получили по нескольку попаданий и потеряли ход. Некоторое время они вели огонь с места, а затем были оставлены экипажами. «Виккерс» R-668 застрял, пытаясь свалить дерево. Из всего экипажа уцелел только один человек, остальные погибли. «Виккерс» R-670 также был подбит.

В оперативной сводке 35-й танковой бригады за 26 февраля о подробностях этого боя сказано очень лаконично: «Два танка «Виккерс» с пехотой вышли на правый фланг 245-го стрелкового полка, но были сбиты. Четыре «виккерса» пришли на помощь своей пехоте и были уничтожены огнем трех танков командиров рот, шедших на рекогносцировку».

Еще короче запись в «Журнале военных действий» 35-й бригады: «26 февраля 112-й танковый батальон вместе с частями 123-й стрелковой дивизии вышел в район Хонканиеми, где противник оказывал упорное сопротивление, неоднократно переходя в контратаки. Тут подбито два танка «Рено» и шесть «виккерсов», из них один «Рено» и три «виккерса» эвакуированы и сданы в штаб 7-й армии».

О дальнейшей судьбе трофейных «виккерсов» известно только то, что по одному танку экспонировалось на выставках «Разгром белофиннов» в Москве и Ленинграде. Один поступил в 377-й отдельный танковый батальон, а один (R-668) на полигон в Кубинку, где весной— летом 1940 года проходил испытания. Следует отметить, что значительно подробнее и эмоциональнее бой с танками противника описан его непосредственным участником В.С.Архиповым, в то время — командиром роты 112-го танкового батальона 35 лтбр.

«25 февраля авангард 245-го полка — 1-й стрелковый батальон капитана А.Макарова с приданной ему нашей танковой ротой, — продвигаясь вдоль железной дороги на Выборг, овладел станцией Кямяря, а к исходу дня — полустанком Хонканиеми и близлежащим поселком Урхала.

Пехотинцы вырыли окопы в снегу и в них посменно отдыхали. Мы ночевали прямо в танках, в лесу. Дежурили повзводно, замаскировав машины на просеке. Ночь прошла спокойно, и, когда на дежурство вышел танковый взвод лейтенанта И.И.Сачкова и стало светать, на меня навалилась дремота. Сижу в машине, на своем обычном месте, у пушки, и не пойму, то ли во сне, то ли наяву думаю о том, что вырвались мы далеко вперед, связи с соседом справа нет. А что есть? Есть хорошая позиция: слева низина — болото под снегом или озеро заболоченное, а справа насыпь железной дороги и несколько сзади нас, близ полустанка, переезд. Там тылы батальона — санчасть, полевая кухня… Двигатель танка работал на малых оборотах, вдруг перестаю его слышать. Уснул! С усилием открываю глаза, а в уши врывается рев танкового мотора. Нет, не наш. Это рядом. И в этот момент танк наш сильно дернуло…

Так, с происшествия, начался первый и последний бой с танками противника. Вспоминая его сегодня, прихожу к выводу, что он был одинаково неожиданным и для нас, и для врага. Для нас потому, что до того дня, до 26 февраля, мы вражеских танков не встречали и даже не слышали о них. Это первое. А второе — танки появились у нас в тылу, со стороны переезда, и лейтенант Сачков принял их за свои, за роту Кулабухова. Да и немудрено было спутать, так как легкий английский танк «Виккерс» был внешне похож на Т-26, как близнец. Только пушка у нас посильней — 45-мм, а у «Виккерса» —37-мм.

Ну а что касается противника, то, как выяснилось вскоре, у него слабо сработала разведка. Командование врага, разумеется, знало, что вчера мы овладели полустанком. Мало того, что знало, оно готовило контратаку на полустанок и в качестве исходной позиции наметило рощу между низиной и насыпью железной дороги, то есть место, где мы, танкисты и стрелки капитана Макарова, провели эту ночь. Вражеская разведка просмотрела тот факт, что после захвата Хонканиеми, посадив на броню штаб батальона и до сотни пехотинцев, мы уже в сумерках продвинулись еще на кило-метр-полтора севернее Хонканиеми.

Итак, танк наш дернуло ударом извне. Я откинул люк и высунулся из него. Слышал, как внизу сержант Коробка вслух выразил свое мнение о механике-водителе задевшего нас танка:

— Вот шляпа! Ну я ему!..

— Не нашей роты машина! Нет, не нашей!— уверенно сказал радист Дмитриев.

Танк, задевший нашу гусеницу своей (наша машина стояла сбоку просеки, замаскированная ельником), удалялся. И хотя я знал, что это может быть только танк из роты Кулабухова, тревога как бы кольнула сердце. Почему — в этом я разобрался потом. А тут я видел вокруг утреннюю рощу, падала изморозь, и, как всегда, когда вдруг потеплеет, деревья стояли в снежном кружеве — в куржаке, как говорят на Урале. А дальше, у переезда, в утреннем туманце виднелась группа пехотинцев. Гуськом, одетые в полушубки и валенки, они шли к лесу с котелками в руках. «Кулабухов!», — подумал я, рассматривая танки, которые появились на переезде и стали медленно обгонять пехотинцев. Один из стрелков, изловчившись, поставил котелок на броню танка, на мотор, и поспешал рядом, крича что-то товарищам. Мирная утренняя картина. И вдруг я понял причину своей тревоги: на башне удалявшегося от нас танка была синяя полоса. Таких опознавательных знаков советские танки не имели. И пушки на танках были другие — короче и тоньше.

— Сачков, танки противника! — крикнул я в микрофон. — По танкам — огонь! Бронебойный! — приказал я Дмитриеву и услышал щелчок закрывшегося затвора пушки.

Башня танка, первым обогнавшего наших пехотинцев, слегка развернулась, пулеметная очередь прошлась по лесу, по ближним кустам, ударила в крышу моего башенного люка. Мелкие осколки порезали мне руки и лицо, но в тот момент я этого не почувствовал. Нырнув вниз, припал к прицелу. В оптике вижу пехотинцев. Срывая из-за спины винтовки, они кидаются в снег. Сообразили, на чьих моторах грели котелки с кашей. Ловлю в перекрестие правый борт «Виккерса». Выстрел, еще выстрел!

— Горит! — кричит Коробка.

Рядом гремят выстрелы танков Сачкова. Вскоре к ним присоединяются и другие. Значит, вступил в дело и взвод Наплавкова. Танк, который нас задел, встал, подбитый. Остальные вражеские машины потеряли строй и как бы разбрелись. Конечно, сказать о танках, что они паникуют, нельзя — паникуют экипажи. Но видим-то мы только машины, которые бросаются то в ту, то в другую сторону. Огонь! Огонь!

Всего в этот день в районе полустанка Хонканиеми было подбито 14 финских танков английского производства, а три машины мы захватили в исправности и по приказу командования отправили железной дорогой в Ленинград. Потом я их видел — они стояли во дворе ленинградского Музея революции в качестве экспонатов. А после Великой Отечественной войны я «виккерсов» там уже не нашел. Сотрудники Музея рассказали, что осенью сорок первого года, когда началась фашистская блокада города, танки были отремонтированы и отправлены с экипажами на фронт».

Насколько достоверно последнее утверждение, сказать трудно, но вот число подбитых финских танков В.С.Архипов явно завысил. Как это следует из приведенных выше документов, было подбито всего 6 боевых машин противника. Конечно же, действия малочисленных финских танковых частей не оказали никакого влияния на ход боев. А вот финская противотанковая оборона оказалась значительно эффективнее. Об этом красноречиво говорят цифры наших потерь в бронетанковой технике.

За весь период боевых действий с 30 ноября 1939 года по 13 марта 1940 года Красная Армия потеряла на Карельском перешейке 3178, из них 1903 составили боевые потери и 1275 — потери по техническим причинам. Потери танков Т-26 всех вариантов составили, по неполным данным, около 1000 единиц, то есть превысили количество «двадцатьшестых» на начало войны. Однако в ходе боевых действий в качестве пополнения прибывали танки как с заводов, так и в составе перебрасывавшихся на фронт новых

Применение в Великой Отечественной войне

В пяти западных военных округах имелось примерно 3100— 3200 технически исправных танков Т-26 и машин на их базе, что немногим меньше всего немецкого танкового парка, предназначенного для вторжения в СССР, и примерно 40% от общего числа советских танков, имевшихся в этих округах. В ходе боевых действий первых месяцев Великой Отечественной войны большинство Т-26 оказались потерянными в основном от огня артиллерии и ударов авиации. Много машин вышло из строя по техническим причинам, а недостаточная обеспеченность воинских частей средствами эвакуации и нехватка запасных частей не позволили их отремонтировать. При отходе даже танки с незначительными поломками приходилось взрывать или поджигать. Динамику и характер потерь можно проиллюстрировать на примере 12-го механизированного корпуса (командир — генерал-майор Н.М.Шестопалов), накануне войны дислоцировавшегося в Прибалтийском Особом военном округе. В составе корпуса на 22 июня 1941 года имелось 449 танков Т-26, два химических танка и четыре тягача-транспортера Т-26Т. К 7 июля 201 Т-26, оба химических танка и все транспортеры были подбиты. Еще 186 Т-26 вышли из строя по техническим причинам. За этот же период в 125 тп 202 мд было потеряно 66 танков Т-26, из них 60 — безвозвратно.

т-26 фото

Немецкий солдат осматривает взорванный экипажем Т-26

К 21 июля 1941 года в 28 тд 12 мк осталось 4 БТ-7, 1 Т-26 и 2 БА-20, в 23 тд — 4 Т-26, в 202 мд — 1 Т-26! Корпус практически перестал существовать как соединение танковых войск.

К осени 1941 года число «двадцатьшестых» в Красной Армии заметно сократилось, но они по-прежнему продолжали составлять значительный процент материальной части. Так, например, на 1 октября 1941 года в танковых частях Западного фронта насчитывалось 475 танков, 298 из них — Т-26. Это составляло 62%! Впрочем, техническое состояние многих из них оставляло желать лучшего. Вот что говорилось, например, в «Отчете о боевых действиях 20-й танковой бригады», получившей 20 Т-26 по пути на фронт в начале октября. «Танки Т-26, прибывшие с рембазы, заводились с трудом, с буксировки, а 14 штук не заводились совершенно». По-видимому, так обстояло дело и во многих других бригадах. Во всяком случае, подобное положение лишь способствовало быстрой убыли боевых машин этого типа.

Спустя месяц, 28 октября 1941 года, в разгар немецкого наступления на Москву, в составе нашего Западного фронта имелся 441 танк. Только 50 из них были Т-26, причем 14 находились в ремонте. «Двадцатьшестые» принимали участие не только в обороне Москвы. Ими был вооружен, например, 86-й отдельный танковый батальон Ленинградского фронта. 20 декабря 1941 года он получил задачу поддержать атаку нашей пехоты из района Колпино в направлении Красный Бор, Тосно. В ходе этой боевой операции совершил свой подвиг командир взвода младший лейтенант М.И.Яковлев. Вот что говорится об этом в наградном листе.

«Тов.Яковлев в боях с фашистскими оккупантами проявил себя верным сыном Социалистической Родины, героем Отечественной войны. В течение 6 дней, с 20 по 26 декабря 1941 года (в боях за Красный Бор), командир танка Т-26 Яковлев не выходил из машины, беспощадно уничтожая живую силу и технику врага. После взятия нашими частями противотанкового рва немцы пытались возвратить утерянные ими выгодные рубежи. Они трижды контратаковали наши танки. Тов.Яковлев, подпуская фашистов на 100 метров, в упор расстреливал их и снова переходил в атаку.

Только за одну ночь, с 22 на 23 декабря им уничтожено свыше 200 солдат и офицеров противника, два дзота, три ПТО, 4 пулеметных гнезда, три миномета с прислугой и склад боеприпасов в дер. Красный Бор.

Танк Яковлева имел 9 пробоин, но отважный командир сумел его вывести с поля боя».

Младшему лейтенанту Яковлеву было присвоено звание Героя Советского Союза. Что же касается танков Т-26, то они продолжали использоваться в боевых действиях на всем протяжении советско-германского фронта от Баренцева до Черного морей в течение всего 1942 года. Правда, уже в значительно меньших количествах, чем в 1941-м.

т-26 фото

Колона танков Т-26 во время битвы за Москву

Так, например, в составе 22-го танкового корпуса Юго-Западного фронта по состоянию на 9 мая 1942 года, то есть накануне наступления на Харьков, имелось 105 танков. Шесть из них — Т-26. К сожалению, полных данных о составе танковой группировки Юго-Западного фронта нет, поэтому нельзя указать, в каких еще танковых частях фронта имелись боевые машины этого типа. Точно известно, что упомянутые шесть танков Т-26 находились на вооружении 13-й танковой бригады. Все бригады 22 тк вступили в бой с немецкой танковой группировкой (боевая группа 3 тд и 23 тд) 13 мая 1942 года, отражая контрудар во фланг наступавшим войскам 38-й армии. Немецкая группировка насчитывала более 130 танков. В результате боя 13 тбр, как, впрочем, и две другие бригады корпуса — 36-я и 133-я, потеряла все свои танки. При этом, по донесению командиров бригад, было уничтожено более 100 танков противника.

Последними крупными операциями Великой Отечественной войны, в которых в более или менее заметных количествах принимали участие танки Т-26, были Сталинградская битва и битва за Кавказ.

На 15 июля 1942 года «двадцатьшестые» имелись только в 63 тбр (8 единиц) и 62 отб (17 единиц) Южного фронта. В ходе боев к концу июля 15 танков Т-26 были потеряны. В составе войск Приморской группы Северо-Кавказского фронта действовал 126 отб (36 танков Т-26).

10 августа 1942 года 126 отб был передислоцирован в район Абинская-Крымская с задачей совместно со 103-й Краснознаменной стрелковой бригадой «упорно оборонять горные перевалы к Новороссийску, используя танки как неподвижные огневые точки, закопав их в землю».

Утром 17 августа противник силами до 18 танков Pz.IV Ausf.F1 с двумя ротами автоматчиков при поддержке 2—3 артиллерийских и минометных батарей перешел в наступление от ст. Ахтырская в направлении ст. Абинская.

Этот населенный пункт обороняла 1-я рота 126 отб в составе 11 танков Т-26. В течение двух часов она вела бой с танками противника, а затем отступила на запасные позиции, с которых танки вели огонь с места. На западной окраине Абинской завязался уличный бой с танками противника. К концу дня рота потеряла от артогня и в танковом бою 7 танков. Еще 3 поврежденные машины были взорваны по приказу политрука роты. Подбитые танки не эвакуировались по причине отсутствия эвако-средств.

18 августа вступила в бой с противником 2-я танковая рота. До 30 немецких танков и 20 автомашин с пехотой двигались в направлении станицы Крымской. В результате трехдневных позиционных боев с танками и пехотой противника рота потеряла два танка. Немецкие потери — 4 танка и несколько десятков пехотинцев. Несколько раз атаковала противника с восточной окраины Крымской 3-я танковая рота совместно с батальоном 103 сбр и до исхода дня 19 августа не давала немцам возможности овладеть станцией. Однако уже на следующий день немцы, подтянув резервы, овладели Крымской. Все танки 3-й роты 126 отб попали в окружение и погибли. Противник в этом бою потерял 5 танков, минометную батарею и до роты пехоты.

К 22 августа 1942 года батальон потерял 30 танков. При этом от ударов авиации— 5 танков, от огня артиллерии и танков противника — 21, от огня огнеметчиков — 1. Кроме того, 3 танка были подорваны экипажами.

Оставшиеся в строю 6 «двадцатьшестых» использовались как неподвижные огневые точки для обороны горных проходов в 25 км севернее Новороссийска. Батальон понес большие потери из-за неправильного применения танков, которые без поддержки пехоты и артиллерии вели оборонительные бои на фронте протяженностью 20 км группами по 3—5 машин. Личный же состав 126 отб дрался геройски. Командир 2-й роты лейтенант Мелешко на своем Т-26 20 августа 1942 года лично уничтожил 4 немецких средних танка.

Еще одной частью, имевшей на вооружении значительное число танков Т-26, была 207 тбр. В ее составе на начало декабря 1942 года имелось 52 танка: 46 Т-26 и 6 Т-60.

В конце декабря 207 тбр вела наиболее интенсивные бои с противником (по сравнению с другими танковыми частями Закавказского фронта), пытаясь уничтожить в районе Сурх-Дигора танковый батальон моторизованной дивизии СС «Викинг». В течение 27 и 28 декабря из-за слабой организации боевых действий бригада потеряла 37 танков Т-26 и Т-60, подбив при этом 14 танков противника (10 из них были эвакуированы немцами с поля боя).

Следует отметить, что практически во всех случаях после потери танков Т-26 бригады и батальоны, их имевшие, в качестве пополнения получали боевые машины других типов, находящихся в серийном производстве или получаемых по ленд-лизу. В частности, на вооружение батальонов легких танков танковых бригад поступали машины Т-60 и Т-70.

В 1943 году на большинстве участков советско-германского фронта танки Т-26 уже не использовались. В основном они сохранялись там, где фронт был достаточно стабилен, где длительное время не велось активных боевых действий, а также в некоторых тыловых частях.

В связи с этим любопытно будет упомянуть 151-ю танковую бригаду (45-я армия, Закавказский фронт). Бригада в составе 24 Т-26 и 19 английских легких танков Mk.VII «Тетрарх» охраняла государственную границу СССР с Ираном. В январе 1943 года бригаду перебросили в Туапсе в распоряжение 47-й армии.

Довольно долго «двадцатьшестые» сохранялись в войсках Ленинградского фронта. В частности, к началу операции по снятию блокады в январе 1944 года в составе 1-й и 220-й танковых бригад Ленинградского фронта имелось по 32 танка Т-26.

т-26 фото

Т-26 на Ленинградском фронте, 1942 год.

На другом стабильном участке советско-германского фронта — в Карелии и на Мурманском направлении — Т-26 состояли на вооружении еще дольше — до лета 1944 года.

Последней же боевой операцией советских Вооруженных сил, в которой приняли участие Т-26, стал разгром японской Квантунской армии в августе 1945 года. На Дальнем Востоке к 1945 году сохранилось довольно много танков старых марок, в первую очередь Т-26 и БТ-7. Ими были укомплектованы несколько танковых бригад, которые всю Великую Отечественную войну находились на манчжурской границе и не участвовали в военных действиях. С целью повышения их боевых возможностей летом 1945 года с заводов поступило 670 танков Т-34-85, которыми укомплектовали первые батальоны в этих танковых бригадах. На вооружении же вторых и третьих батальонов сохранились танки Т-26 или БТ-7. В таком составе эти части приняли участие в боях с японцами.

Организационно-штатная структура

Т-26 в РККА

Первым танковым соединением, получившим Т-26, была 1-я механизированная бригада имени К.Б.Калиновского (МВО). Машины, поступившие в войска до конца 1931 года, не имели вооружения и предназначались в основном для обучения. Более или менее нормальная их эксплуатация началась только в 1932 году. Тогда же был утвержден новый штат мехбригады, по которому в ее составе должно было быть 178 танков Т-26. По этому штату началось формирование и других механизированных бригад.

Изучение и обобщение опыта учений, проведенных в 1931—1932 годах, выявили необходимость создания еще более крупных соединений. После предварительной проработки этого вопроса Штаб РККА разработал организационно-штатную структуру механизированного корпуса. Их формирование началось с осени 1932 года в Московском, Украинском и Ленинградском военных округах. В корпус входили две мехбригады, одна из которых имела на вооружении танки Т-26, а другая — БТ. С 1935 года мехкорпуса стали вооружаться только танками БТ.

С момента поступления в войска Т-26 обр. 1933 года типовым в мехбригадах на какое-то время стал смешанный взвод, состоявший из одного однобашенного и двух двухбашенных танков. Однако по мере насыщения войск однобашенными танками двухбашенные машины в основном передали в учебно-боевые парки, а также в танкетные и танковые батальоны стрелковых дивизий. К началу 1935 года танковый батальон стрелковой дивизии состоял из трех танковых рот по 15 Т-26 в каждой.

В августе 1938 года механизированные корпуса, бригады и полки были преобразованы в танковые. К концу 1938 года в Красной Армии имелось 17 легкотанковых бригад по 267 танков Т-26 в каждой и три химические танковые бригады, также укомплектованные химическими танками на базе Т-26.

Накануне Второй мировой войны Т-26 главным образом состояли на вооружении отдельных легкотанковых бригад (256 — 267 танков а каждой) и отдельных танковых батальонов стрелковых дивизий (одна рота – 10—15 танков). В составе этих частей и подразделений они принимали участие в «освободительном походе» в Западную Украину и Западную Белоруссию и советско-финской войне.

В частности, 17 сентября 1939 года польскую границу пересекли 878 Т-26 Белорусского фронта (22 тбр, 25 тбр. 29 тбр, 32 тбр) и 797 Т-26 Украинского фронта (26 тбр. 36 тбр, 38 тбр). Потери в ходе боевых действий во время польского похода были весьма незначительны: всего 15 “двадцатьшестых”, а вот по причине разного рода технических неисправностей в ходе маршей вышли из строя 302 боевых машины. Потери танков, в том числе и Т-26, в ходе «зимней войны» были значительно больше.

т-26 фото

Т-26 в дозоре на о.Кильдин, 1942 год. 

21 ноября 1939 года Главный Военный совет принял решение о реорганизации автобронетанковых войск. Вместо танковых корпусов и отдельных танковых бригад в Красной Армии предполагалось иметь однотипную организацию танковых соединений в виде танковых бригад РГК, вооруженных танками БТ или Т-26, с последующим перевооружением их танками Т-34. В каждой такой бригаде должно было быть 258 танков. Тяжелые танковые бригады планировалось перевооружить танками KB — по 156 танков в бригаде (из них 39 БТ). Предусматривалось сформировать также 15 моторизованных дивизий (257 танков и 73 бронеавтомобиля в каждой).

К маю 1940 года эту реорганизацию в основном удалось завершить: в составе Красной Армии имелись четыре моторизованные дивизии, отдельные танковые и броневые бригады. Они представляли собой полностью сформированные моторизованные и танковые соединения, обеспеченные материальной частью и подготовленными кадрами. Кроме того, в состав кавалерийских дивизий входили танковые полки, а в состав стрелковых дивизий — танковые батальоны. Следует отметить, что советские моторизованные дивизии и танковые бригады 1940 года по числу боевых машин были равны немецкой танковой дивизии того же периода. Новая структура автобронетанковых войск и их боевой состав полностью соответствовали наличию бронетанковой техники, командных и технических кадров, а также сложившимся взглядам и накопленному опыту в области применения этого рода войск. К сожалению, эта структура просуществовала недолго.

В июне 1940 года Наркомат обороны вновь вернулся к вопросу об организации автобронетанковых войск Красной Армии, рассматривая его с точки зрения опыта действий немецких танковых войск во Франции. В результате было принято решение о формировании механизированных корпусов нового типа, куда входили бы две танковые и одна моторизованная дивизии. В танковой дивизии полагалось иметь 375 танков (63 KB, 210 Т-34, 26 БТ-7, 24 Т-26, 52 химических) и 91 бронемашину, в моторизованной — 275 легких танков. А всего в корпусе —1031 танк.

Летом 1940 года было начато формирование восьми механизированных корпусов и двух отдельных танковых дивизий. Из-за слишком малого поступления от промышленности танков KB и Т-34 танковые дивизии были укомплектованы танками Т-26 и БТ. На их формирование были обращены 19 танковых бригад, два танковых полка и все танковые батальоны стрелковых дивизий (за исключением 15 дивизий Дальневосточного фронта). В октябре — ноябре 1940 года «сверх плана» в Киевском Особом военном округе был сформирован 9-й механизированный корпус.

Реорганизация 1940 года привела к существенному снижению боеспособности автобронетанковых войск. Одни части и соединения расформировывались, другие создавались вновь. Шла ротация личного состава, передислокация частей. Вместе с тем, на этом этапе и техники, и людей было еще достаточно, чтобы укомплектовать новые соединения до штата.

На 1 января 1941 года танковые войска Красной Армии располагали 9665 танками Т-26 всех модификаций, включая специальные. Они составляли большинство боевых машин в механизированных корпусах приграничных военных округов. В Западном особом военном округе, например, на 22 июня 1941 го имелось 1136 танков Т-26 — 52% всех танков округа. В механизированных корпусах Юго-Западного фронта, сформированного после начала войны из войск Киевского особого военного округа, имелось 1316 Т-26 — 35% танков фронта.

В феврале 1941 года по предложению начальника Генерального штаба Г.К.Жукова правительство утвердило план по развертыванию еще 21 механизированного корпуса. По этому плану Красная Армия должна была иметь 61 танковую дивизию (в том числе 3 отдельные) и 31 моторизованную (в том числе 2 отдельные). Для обеспечения новых формирований требовалось уже около 32 тыс.танков, в том числе 16,6 тыс.танков Т-34 и КВ. Чтобы выпустить необходимое количество боевых машин при существовавшей в 1940—1941 годах мощности танковой промышленности, даже с учетом привлечения новых предприятий, таких как Сталинградский и Челябинский тракторные заводы, требовалось не менее 4—5 лет. Трудно понять логику принятия такого решения, когда война буквально стояла у порога. В результате все соединения, имевшиеся в начале 1940 года, расформировали, а их боевая техника и личный состав были направлены на формирование механизированных корпусов. Однако этого было недостаточно. В первом полугодии 1941 года промышленность дала армии 1800 танков, что мало влияло на ситуацию. Укомплектованность корпусов приграничных военных округов всеми типами боевых машин к началу войны составляла в среднем 53%, автомобилями — 39%, тракторами — 44%, ремонтными средствами — 29%, мотоциклами — 17%. Значительная часть техники нуждалась в среднем и капитальном ремонте, а промышленность могла дать к 1 июня 1941 года только 11% потребного количества запасных частей. Вместе с тем, даже в таком недоукомплектованном виде автобронетанковые войска Красной Армии по количеству боевых машин представляли самую внушительную силу в мире. На 21 июня 1941 года в войсках имелось 25 932 танка всех типов (у Германии — 5694). В западных приграничных военных округах дислоцировалось 19 механизированных корпусов, а также другие танковые части, насчитывавшие 13 981 танк (у Германии, включая ее союзников, — 3899 танков и штурмовых орудий). Даже с учетом только полностью боеготовых машин, вступивших в бой 22 июня, соотношение составляло, как минимум, 2:1 в пользу Красной Армии.

Что же касается танков Т-26 и машин на его базе, то судить об их количестве и степени боевой готовности можно из приводимой таблицы. При этом необходимо дать некоторые пояснения по поводу разбивки боевых машин на категории.

С 1 апреля 1940 года было введено в действие «Наставление по учету и отчетности в Красной Армии». В соответствии с этим наставлением все военное имущество (в том числе и танки) делилось на пять категорий в зависимости от его технического состояния.

1-я категория — новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению.

2-я категория — имущество, находившееся в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению. Сюда же относится имущество, требующее текущего ремонта.

3-я категория — имущество, требующее ремонта в мастерских округа (средний ремонт).

4-я категория — имущество, требующее ремонта в центральных мастерских и на заводах промышленности (капитальный ремонт).

5-я категория — негодное имущество.

Боевые машины семейства Т-26 составляли 39,5% всего танкового парка Красной Армии. Представляет интерес и количество танков Т-26 в западных военных округах.

Всего в западных, или, как их часто называют, приграничных военных округах к 1 июня 1941 года насчитывалось 4875 танков Т-26 всех модификаций. Из этого количества 709 боевых машин относились к 3-й и 4-й категориям, то есть требовали среднего и капитального ремонта. Само собой разумеется, что эти танки были небоеспособны. Формально к боеготовым машинам относились танки 1-й и 2-й категорий. 828 танков 1-й категории представляли собой технику, находившуюся на хранении. После снятия с хранения эти танки были готовы к бою. Сложнее обстояло дело с машинами 2-й категории (3339 единиц), к которой относились как вполне исправные и годные к использованию танки, так и требующие текущего ремонта. В понятие «текущий ремонт» входила такая операция, как замена аккумуляторов, траков гусениц, опорных катков и т.д. Если учесть дефицит запасных частей, имевшийся в Красной Армии, то становится ясно, что некоторая часть танков 2-й категории была небоеспособной. В некоторых подразделениях до трети машин стояли без движения (особенно для Т-26 не хватало траков и пальцев), хотя числились они во 2-й категории. Кроме того, до 30% танков составляли машины выпуска 1931—1934 годов, имевшие ограниченный моторесурс.

В армиях других стран

Танк Т-26 был одним из немногих образцов советской бронетанковой техники периода 30-х годов, который в значительных количествах поставлялся за рубеж. Самая крупная партия танков — 297 единиц — была поставлена в Испанию. Об их использовании войсками республиканцев рассказывалось выше, однако применяла эти танки и другая сторона.

В марте 1937 года в состав так называемой группы «Дроне» (танковая часть германского легиона «Кондор») включили танковую роту, укомплектованную трофейными советскими Т-26, а с августа началось переформирование группы в испанскую часть. Этот процесс завершился в марте 1938 года созданием Bandera de Carros de Combate de la Legion, организационно вошедшей в состав Испанского иностранного легиона. «Бандера» состояла из двух батальонов: один был вооружен немецкими танками Pz.l, другой — советскими Т-26. Оба батальона (1. и 2. Agrupacione de Carros) участвовали в боях под Тэруэ-лем и Брунете, в Басконии, в битве над Эбро и в боях в Каталонии в 1939 году. К этому времени организация батальонов изменилась: они стали однородными, при этом третьи роты в них были укомплектованы танками Т-26. После поражения республиканцев вся советская техника, имевшаяся у них на вооружении, досталась франкистам. В испанской армии танки Т-26 эксплуатировались вплоть до 50-х годов.

В 30-е годы, помимо Испании, танки Т-26 поставлялись в Турцию (60 шт.) и Китай (82 шт.). Китайские Т-26 состояли на вооружении одного полка 200-й механизированной дивизии Китайской национальной армии и принимали участие в боях с японскими войсками в Южном Китае и Бирме с 1941 по 1944 год.

В период Второй мировой войны некоторое число трофейных Т-26 разных модификаций состояло на вооружении гитлеровского Вермахта, где они получили обозначение Pz.740 (г).

т-26 фото

Т-26 в немецкой армии.

Любопытно отметить, что практически никогда трофейные советские танки не переоборудовались немцами в САУ. Исключение составляет лишь эпизод изготовления в конце 1943 года 10 (!) самоходных орудий на базе танка Т-26. Вместо башен на них установили 75-мм французские пушки (Немецкое обозначение — 7,5-ст Рак 97/98 (f)) прикрытые щитом. Эти машины поступили на вооружение 3-й роты 563-го противотанкового дивизиона. Впрочем, боевая служба их была недолгой — уже 1 марта 1944 года все были заменены на САУ «Marder III».

Активно использовались Т-26 и союзниками Германии. Например, на 1 ноября 1942 года в румынской армии имелось 33 боевых машины этого типа.

«Двадцатьшестые» были самыми массовыми машинами финской армии, танковый парк которой на 80% состоял из советских трофеев. После «зимней войны» в 1940 году на вооружение финских танковых частей поступили 34 танка Т-26 (двухбашенных и однобашенных), два ХТ-26 и четыре ХТ-130. Финны не брезговали применением трофейных Т-26. Трофейные танки Т-26 были различных модификаций, в том числе огнеметные варианты ОТ-26, ОТ-130 и ОТ-133. Эти танки, а также двухбашенные пулеметные Т-26 образца 1931 г. использовались исключительно как учебные для подготовки механиков-водителей. В 1942- 1943 гг. они были перевооружены советскими 45-мм пушками. В результате этой модернизации появились так называемые “гибридные” танки, характерные только для Финляндии. Огнеметные танки ОТ-26 и тягачи Т-26Т не модернизировались.

Модернизация двухбашенных танков Т-26 заключалась в демонтаже бронелиста над боевым отделением и установке вместо него соответствующей детали, снятой с подбитых Т-26 образца 1933 года вместе с башней. Шесть танков были модернизированы до соответствия стандарту образца 1933 года, и два танка — до стандарта Т-26 образца 1937 года.

т-26 фото

Советские офицеры осматривают трофейный финский Т-26.

Модернизация огнеметных танков ОТ-130 и ОТ-133 заключалась в демонтаже баков и трубопроводов огнемета с последующей установкой в башне 45-мм пушки, причем на ОТ-133 убирали еще и задний башенный пулемет. Также в танках монтировались мелкие детали — сиденья, крепления для боеприпасов и т.д. Один ОТ-133 переделали так, что у него башня оказалась смещенной к левому борту.

Большинство танков получили по дополнительному пулемету в передней части боевого отделения. Экипаж увеличился до четырех человек. Пулемет финны устанавливали в “яблоке”, смонтированном в бронированном спонсоне лобовой бронеплиты слева.

После 1941 года число Т-26 в финской армии значительно возросло. При этом осуществлялась их модернизация: у шести двухбашенных машин сняли башни и заменили одной с 45-мм пушкой..

Любопытно отметить модернизацию, которой подверглись танки «Виккерс». Их перевооружили 45-мм пушками, снятыми с подбитых Т-26; пистолеты-пулеметы «Суоми» также заменили советскими ДТ. Кроме того, ряд английских узлов и агрегатов был заменен советскими. После всех этих изменений танки получили обозначение Т-26Е! Внешне модернизированный таким образом «Виккерс» действительно был похож на Т-26 обр. 1937 года, с той лишь разницей, что у последнего башня размещалась ближе к левому борту корпуса, а у Т-26Е — к правому. В 1945 году финская армия еще имела 19 танков Т-26Е.

По состоянию же на 1 января 1960 года в Финляндии еще эксплуатировались или находились на хранении 2 Т-26 обр. 1933 года, 15 Т-26 обр. 1937 и 1939 годов, три транспортера Т-26Т и один «Виккерс» Т-26Е.

В 30-е годы, помимо Испании, танки Т-26 поставлялись в Турцию (60 шт.). Китай (82 шт.) и, по некоторым данным, в Афганистан. Китайские Т-26 состояли на вооружении одного полка 200-й механизированной дивизии Китайской национальной армии и были задействованы в боях с японцами в Южном Китае и в Бирме в 1942 году.

Оценка танка Т-26

Прежде чем давать оценку Т-26, необходимо определиться с классификацией. В большинстве современных справочников эту машину относят к легким танкам. Это не совсем верно. На самом деле Т-26 — легкий пехотный танк, или легкий танк сопровождения пехоты.

Впрочем, если быть абсолютно точным, то танк сопровождения в классическом варианте — это пулеметная версия Т-26. Так сказать, полный аналог британского «Виккерса» модели А, который был закуплен Советским Союзом. После оснащения Т-26 в 1933 году 45-мм пушкой получили что-то вроде танка-истребителя. От пехотного танка осталась разве что ограниченная скорость движения.

т-26 фото

Британские военные осматривают советский Т-26. Иран, 1941 год. 

Однако, вне зависимости от нюансов классификации следует признать, что «Виккерс» 6-тонный модели А и его советский вариант Т-26 обр. 1931 года вполне соответствовали поставленным перед ними задачам. Их маневренные качества и вооружение полностью укладывались в концепцию легкого пехотного танка. Противопульную бронезащиту на тот момент нельзя признать недостатком. В конце 20-х годов ни в одной армии мира еще не было специализированных противотанковых пушек. Отсутствовала и теоретическая (да и практическая) база системы противотанковой обороны. Танк почти безраздельно доминировал на поле боя.

К моменту принятия на вооружение Т-26 обр. 1933 года ситуация изменилась кардинальным образом.

С 1930 по 1933 год на вооружение Красной Армии были приняты сначала 37-мм, а затем и 45-мм противотанковые пушки. Танковым вариантом последней вооружили Т-26. При оценке бронезащи-ты танка существует следующий критерий: его броня должна «держать» снаряды собственной пушки. Броня Т-26 абсолютно не соответствовала этому критерию. Не «держала» она и снаряды противотанковых пушек меньшего калибра, появившихся к тому времени за рубежом. Так что уже на 1933 год Т-26 следует признать устаревшим. Однако понимание этого пришло только после войны в Испании, и то далеко не ко всем военным руководителям страны. Во всяком случае, работы по созданию танков с противоснарядным бронированием шли ни шатко ни валко. Окончательный приговор «двадцатьшестому» «вынесли» Халхин-Гол и «зимняя война».

Нельзя, впрочем, сказать, что не предпринимались никакие шаги для усиления бронирования Т-26. Введение конической башни, а затем и наклонной брони подбашенной коробки, безусловно, способствовало повышению пулестойкости брони. Но только пулестойко-сти! От снарядов она по-прежнему не спасала. Кардинальное же усиление бронезащиты было невозможно. Неизбежно возраставшую при этом массу не выдержала бы ни ходовая часть, ни двигатель, ни трансмиссия. Масса Т-26 к концу серийного производства и без того возросла до 12 т, что самым негативным образом сказалось на его технической надежности. По-хорошему, требовалось снять Т-26 с производства уже в 1936—1937 годах. Но безнадежно устаревшую и концептуально (к этому времени уже были созданы пехотные танки с мощной бронезащитой — R-35 и Н-35 во Франции и «Матильда I» в Великобритании), и технически машину продолжали выпускать до 1941 года. Начать массовый выпуск танка сопровождения Т-50, имевшего броню на уровне среднего Т-34, так и не удалось.

Впрочем, читателя чаще всего волнует не вопрос о том, насколько устаревшим был Т-26 на 1941 год, а его реальные возможности при встрече с немецкими танками. При ответе на этот вопрос необходимо проанализировать в сравнении три основных оценочных параметра: подвижность, защищенность и огневую мощь. С подвижностью у Т-26 дело обстояло довольно плохо — он уступал всем танкам Вермахта, за исключением чехословацкого 35(t). Последний был вообще близок по своим ТТХ к Т-26, поскольку создавался в рамках той же концепции и по образу и подобию «Виккерса» 6-тонного.

Защищенность у Т-26 была еще хуже—даже германский Pz.l (по сути танкетка с вращающейся башней) имел более толстую броню, чем Т-26. Все остальные легкие немецкие танки 1941 года защищались лобовой броней в 25— 30 мм, а средние и тяжелые (напомним читателю, что до 1942 года немцы делили танки на классы не по боевой массе, а по калибру пушки) — до 50 мм.

Пожалуй, только с вооружением у Т-26 было все в порядке. Мощная (для 1941 года) 45-мм пушка в определенной степени компенсировала недостаточность бронезащиты Т-26 и уравнивала шансы в огневой дуэли с немецкими танками.

т-26 фото

Т-26 на учениях. Ведущий танк – Т-26 обр. 1939 г., остальные – Т-26 обр 1933 г.

Впрочем, отнюдь не недостатки этой боевой машины обусловили высокие потери 1941 года. Целый ряд боевых примеров, приведенный в главе «Эксплуатация и боевое применение», убедительно доказал, что при грамотном использовании Т-26 мог эффективно противостоять и Pz.lll, и Pz.IV, и не только в 1941, но и в 1942 году.

Т-26 обр. 1933

Т-26 были предназначены для непосредственной поддержки пехоты в составе стрелковых соединений (батальон Т-26 входил в состав ряда стрелковых дивизий) и дальней поддержки пехоты в составе моторизованных подразделений, а также для выполнения самостоятельных тактических и оперативных задач.

Машина имела переднее расположение трансмиссионного отделения, среднее – отделения управления и боевого и кормовое – моторного. Такая компоновка позволила уменьшить длину корпуса, обеспечить неплохой обзор местности перед танком из отделения управления и небольшое непростреливаемое пространство в направлении движения вперед. Однако увеличилась высота машины и повысилась вероятность поражения ведущих колес. Корпус и башня были каркасные. В передней части надгусеничных полок устанавливались козырьки, защищавшие смотровые приборы от грязи и снега. Для буксировки танка в лобовой и кормовой частях корпуса крепились буксирные петли.

На танке устанавливался 4-цилиндровый карбюраторный рядный танковый двигатель воздушного охлаждения с горизонтальным расположением цилиндров. Его мощность 66 кВт (90 л.с.), что позволяло машине развивать неплохую для того времени скорость – до 30 км/ч. Он располагался продольно в кормовой части корпуса маховиком в сторону носовой части, имел сравнительно небольшие массогабаритные показатели (570 кг и 1330х1128х648мм), что позволяло установить в кормовой части корпуса еще и 182-литровый бензобак.

Механическая трансмиссия состояла из многодискового главного фрикциона сухого трения, смонтированного на коленчатом валу двигателя, пятиступенчатой коробки передач, соединявшейся с главным фрикционом карданным валом, двух бортовых многодисковых фрикционов сухого трения с ленточными тормозами (механизмов поворота) и двух одноступенчатых бортовых передач. Механизм поворота обеспечивал поворот машины с минимальным радиусом, равным ширине колеи машины (2,18 м).

Гусеницы были мелкозвенчатые, цевочного зацепления, имели по 108 траков (ширина трака- 260 мм). Гусеницы имели кивошипный тип механизма натяжения. Длина опорной поверхности танка –  2765 мм.

Корпус сварной башни имел форму цилиндра наружным диаметром 1320 мм с развитой кормовой нишей. Ниша имела овальную форму и служила противовесом пушки и одновременно местом для укладки боеприпасов или размещения радиостанции. В кормовом листе ниши находился люк с дверцей для демонтажа пушки. В нишах клепаных башен задняя стенка была глухая, без дверцы. В крыше башни имелся прямоугольный люк для посадки экипажа, закрывавшийся двумя крышками. Вооружение однобашенного танка состояло из 45-мм танковой пушки образца 1932 г. и спаренного с нею пулемета ДТ. Углы вертикального наведения находились в пределах от – 8° до +25°. Начальная скорость бронебойного снаряда была 760 м/с и на дистанции 100 мои пробивал 32-мм броню, начальная скорость фугасного снаряда достигала 335 м/с. Пушка имела полуавтоматический затвор механического типа с электромагнитным и ручным спусками, корытообразную люльку, гидравлический тормоз отката, пружинный накатник и секторный подъемный механизм. Стрельба из пушки и пулемета производилась ножными спусками, педали которых располагались на подножке под правой ногой наводчика.

Электрооборудование выполнено по однопроводной схеме с напряжением бортовой сети 12 В. Система зажигания от магнето. Пуск двигателя производился из отделения управления с помощью электрического стартера или снаружи с помощью пусковой рукоятки. Танк оснащен системой противопожарного оборудования, состоявшей из двух переносных огнетушителей, заряженных тетрахлором и приводимых в действие от руки, и стационарного огнетушителя, соединенного трубопроводами с четырьмя распылителями, установленными а моторном отделении. Экипаж состоял из трех человек: командира, наводчика и механика-водителя. Командир и наводчик размещались на сиденьях в боевом отделении, справа и слева от пушки, а механик-водитель – в отделении управления, у правого борта корпуса. Командир выполнял обязанности также заряжающего и радиста.

Прицельные приспособления спаренной установки состояли из двух оптических прицелов, танкового телескопического прицела ТОП обр. 1930 г. и танкового перископического панорамного прицела ПТ-1 обр. 1932 г.

Кроме того, пулемет имел свой открытый прицел и мог стрелять независимо от орудия. При независимой стрельбе из пулемета сектор обстрела по вертикали составлял ±4,5°.

Пулемет имел боекомплект 2898 патронов (46 магазинов). Пулеметные магазины (диски) укладывались в специальных железных ящиках на полу корпуса танка. Сверху ящики закрывались откидными крышками, которые вместе с крышками снарядных ящиков являлись общим настилом пола боевого отделения. В ящиках были размещены 40 дисков, еще 6 дисков располагались в специальном стеллаже на стенке башни с правой стороны.

Кроме основного пулемета, в танке перевозился запасной пулемет. Он размещался на специальных кронштейнах под настилом пола боевого отделения у левого борта танка.

Конструкция корпуса однобашенных танков ранних выпусков осталась практически без изменений, по сравнению с двухбашенными. Исключение составлял лишь подбашенный лист, на котором ближе к левому борту устанавливалась башня, а в задней части справа имелось вентиляционное отверстие, закрываемое крышкой.

Тактико-технические характеристики: т-26 двухбашенный (обр. 1931-1932 гг.):

масса в снаряженном состоянии: 8,2 т;
экипаж: 3 чел.;
длина: 4,62 м;
ширина: 2,44 м;
высота: 2,19 м;
двигатель: 4-цилиндровый карбюраторный воздушного охлаждения;
мощность двигателя: 90 л.с.;
вооружение: два 7,62-мм пулемета с боекомплектом 6489 патронов, а с 1932 г. — 37-мм пушка и один 7,62-мм пулемет;
максимальная скорость по шоссе: 30 км/ч;
запас хода: 100 км.

Тактико-технические характеристики однобашенного т-26 образца 1933 г

масса в снаряженном состоянии: 9,4 т;
экипаж: 3 чел.;
длина: 4,62 м;
ширина: 2,44 м;
высота: 2,33 м;
двигатель: 4-цилиндровый карбюраторный “Армстронг-Сиддли”;
мощность двигателя: 90 л.с.;
вооружение: 45-мм танковая пушка и 7,62-мм танковый пулемет ДТ;
боекомплект: 136 артиллерийских выстрелов (в командирском танке – 96) и 2898 патронов ;
максимальная скорость по шоссе: 30 км/ч;
запас хода по шоссе: 120 км.

т-26 чертежи
т-26 чертежи
танк т-26 чертежи
Чертежи Т-26. 

Leave a Reply